Промпт, из которого выходит трек

Модель читает описание трека и текст песни по отдельности. В описании — звук: жанр, голос, инструменты, темп, эпоха. В тексте — слова, которые нужно спеть, и ничего больше.

Смешаешь — модель начнёт петь служебные слова. «Весёлая песня про лето» в поле текста становится первой строчкой куплета, а звук останется на её усмотрение.

Начало строки модель слушает сильнее, чем конец. Поэтому жанр и настроение идут первыми, инструменты в середине, режиссура последней — как уточнение, а не как главная мысль.

Рабочая последовательность: жанр → настроение → вокал → инструменты → темп → лад → звук и эпоха → атмосфера → назначение → драматургия. Шесть-десять позиций достаточно; после полутора десятков модель начинает усреднять и выдаёт вместо характера серединку.

Ровное описание даёт ровный результат: «красивая спокойная музыка» — это фон, который никто не запомнит. Живое ощущение появляется там, где две черты не должны были встретиться, но встретились.

Нежный голос поверх жёсткого бита. Колыбельная в миноре и на пять четвертей. Похоронный марш, сыгранный на укулеле. Праздничная песня с текстом о расставании. Именно это ухо и цепляет — оно слышит решение, а не настройку по умолчанию.

Одно противоречие — приём. Три сразу — каша: модель попытается угодить всем и не сделает ни одного. Выбирай ось, по которой ломаешь ожидание, и держи остальное простым.

Слова «крутой», «профессиональный», «качественный» описывают ваше отношение, а не звук. Модель на них ничего не может сыграть — и заполняет пустоту самым усреднённым вариантом жанра.

Зато она отлично знает названия: инструменты, приёмы игры, способы записи, десятилетия. «Fretless bass» — это конкретная краска. «Хороший бас» — это ничего.

Полезное упражнение: заменяй каждое оценочное слово на то, что его вызывает. Не «атмосферно», а «reverb-drenched, evolving pads». Не «мощно», а «wall of sound, double bass drumming».

Suno отклоняет запросы, где назван живой исполнитель, группа или песня — включая прозвища и транслитерацию. Это её правило, обойти его нельзя, да и не нужно.

Разберите артиста на признаки: эпоха, жанр, тембр и подача голоса, характерные инструменты, манера записи, темп. Так вы получите не копию, а то, за что артиста любите — и без отказа. Часто выходит точнее, чем по имени: имя тянет за собой весь каталог, а признаки — конкретное ощущение.

На русской лирике модель почти всегда сползает в шансон: аккордеон, дворовая гитара, надрывный мужской голос. Это не вредность, а перекос обучающей выборки — русского пения в ней в основном такое.

Лечится только отдельной строкой запретов: chanson, accordion, folk, gypsy music. Мы ставим её сами, когда видим кириллицу, но в конструкторе список можно собрать точнее — и снять, если шансон вам как раз нужен.

Обе модели обучены на английских описаниях. «Дерзкий бас» они угадывают, «gritty overdriven bass» — знают. Поэтому конструктор и переводит выбранное: вы работаете по-русски, модель получает термины, которыми думает.

На языке пения это не сказывается: он задаётся отдельным тегом и самим текстом песни. Русский текст с английским описанием — нормальная, рабочая комбинация.

Метки в квадратных скобках внутри текста песни — это режиссура: по ним модель строит форму. Без них она сама решит, где припев, и часто решит скучно.

Скобки не поются. В них же можно давать указания к исполнению строки: (whispering), (backing vocals), (shouted).

Модель отдаёт два варианта на один запрос: они разные, и слушать надо оба — часто «неудачный» несёт лучшую находку в припеве.

Дальше правило простое: меняйте по одному признаку за раз. Поменяли темп, голос и продакшн сразу — и не узнаете, что именно сработало. Одна правка, прослушивание, следующая.

Если получилось «почти» — не переписывайте всё заново. Чаще спасает одна добавка в конце: режиссёрская фраза о том, как трек должен развиваться, или пара запретов на то, что лезет само.